tambovlib@gmail.com
тел: (4752) 72-77-00

Понедельник — суббота: с 10 до 18 ч.

Воскресенье — выходной

Конференции и совещания

Жукова Т.Е.,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры русской филологии ТГТУ


Жукова Т.Е.

Проблемы творчества Д. С. Лихачева

Личность Д.С. Лихачева сравнима с масштабностью эпох, в которых он жил, работал и творил. Как обычный русский человек, он прошел через многие беды и испытания, но как патриот Земли Русской остался верен ей до конца своих дней.

Он оценивал жизнь и людей с позиций православного человека, гуманиста, истинного интеллигента. Чуткое сердце, душевная доброта и простота, широта мышления составляли величие его фигуры в литературном и научном мире.

Размышляя над романом Б. Пастернака «Доктор Живого», Дмитрий Сергеевич сравнил понимание хода истории Пастернаком и Толстым, сближая их позиции о роли личности в истории: «Не будь у Толстого его исторического мировоззрения… была бы трагедия лиц. Кутузов легко отошел бы в тень перед Наполеоном, и народ, нация оказались бы где-то внизу событий. Это понимал и Пастернак» [1,с.9].

Действительно, для Толстого и русского народа фигура Наполеона была далеко не величественна, ибо, по Толстому, «и нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Жизнь Д.С. Лихачева — есть правдивое и добросовестное служение Отечеству, науке, своему народу, а потому есть пример истинного величия.

Творческое наследие Дмитрия Сергеевича масштабно по объему и глубоко по своей сути. Это фундаментальные исследования и открытия в области древнерусской литературы, истории русской литературы, фольклористики, истории Древней Руси, истории древнерусского языка, современной лингвистики, этнолингвистики, этнографии, искусствоведения, культурологии, архитектуры, теории литературы.

Ученому принадлежат переводы древнерусских текстов, сотни статей, десятки научных изданий. Его «живое» слово публициста не потеряло своей актуальности и сегодня.

Научные пристрастия Д.С. Лихачева определились уже в студенческие годы (Петербургский университет, факультет общественных наук 1923-1928гг.). Он писал: «Чем шире развивались гонения на Церковь и чем многочисленнее становились расстрелы… тем острее и острее ощущалась всеми нами жалость к погибающей России… И с этим чувством жалости и печали я стал заниматься в университете с 1923г. древней русской литературой и древнерусским искусством» [2,с.676].

Слова в защиту Русской Православной Церкви от притеснений ее Советской властью, произнесенные молодым ученым на заседании студенческого клуба «Космической академии наук» (1928г.), оказались роковыми: его ждали арест, Соловецкий лагерь, Беломорско-Балтийский Канал. По возвращении и реабилитации Д.С. Лихачев с 1938г. работает в Институте русской литературы (Пушкинский дом) в Ленинграде, всецело посвящает себя научным изысканиям. В 1941г. им защищена кандидатская диссертация по истории новгородского летописания, а в 1947г. — докторская диссертация «Очерки по истории литературных форм летописания XI — XVI вв.»

Наиболее известными работами Дмитрия Сергеевича являются следующие монографии:
1. Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого. — М. — Л.: Изд-во АН СССР, 1962.
2. Поэтика древнерусской литературы. — М. — Л.: Изд-во «Наука»,1967.
3. «Слово о полку Игореве» — героический пролог русской литературы. — Л.: Изд-во «Худ. литер.» — 1967.
4. Человек в литературе Древней Руси. — М.: Изд-во «Наука»,1970.
5. Развитие русской литературы X — XVII вв. Эпохи и стили. — Л.: Изд-во «Наука», 1973.

В чем же состоит новаторство Лихачева в изучении и интерпретации древнерусских текстов?

Ученый обобщил все имеющиеся научные изыскания в области древней русской литературы XIX — 1 пол. XX вв. Ранее древнерусские памятники рассматривались лишь как произведения исторические. Д.С. Лихачев доказал, что древнерусские тексты — это произведения прежде всего художественные, которые следует изучать с точки зрения теории литературы.

В древних текстах ученый усмотрел определенную литературную систему. Он предложил особый термин для обозначения роли традиции, канона в древних памятниках — «литературный этикет», который объяснял современному читателю логику поведения героя (он действовал сообразно событию), как до?лжно описывать событие (какими словами) и как оно должно? было совершаться. Герой (князь, боярин, монах, дружинник) действовал по традиции, так, как предусмотрено «этикетом»: его поведение диктовалось его социальным положением. Этим объясняется стереотип поведения и отсутствие индивидуализации в изображении древнерусского человека. Литературный этикет определялся и в повторяемости ситуаций, в нормированности стиля текста. Но, по Лихачеву, повторяемость форм не значила их бедность. Древнерусская литература следовала этикету как некоему закону художественного творчества.

Дмитрий Сергеевич работает над тщательным переводом древнерусских текстов, стараясь максимально сохранить авторское слово, прослеживает жанровую структуру памятников, «движение» поэтики (определение художественного метода и стиля), изменения в способах и приемах изображения героев, исследует причины развития древней русской литературы. Но у Лихачева это не «сухая» теория, а живой рассказ о древнерусских героях в историческом, культурно-этнографическом и этнолингвистическом контекстах.

Древнерусская литература не знает красок в изображении человека — в ней все выпукло: черная или белая. Исследуя жанр жития академик Шахматов усмотрел противоречие в изображении характера святого: в начале он — грешник, в конце автор изображает его идеальным.

С точки зрения Лихачева, здесь нет никакого противоречия. Это было закономерно в древней литературе. Он доказывает, что древний человек наивно верил в возможность мгновенного изменения человека, ибо в основе его поведения лежала прихоть, воля. Этот человек верил в Чудо — мгновенное преображение. Именно так объясняется механичность характера: Владимир Святославович (Креститель) в начале летописи грешник, язычник, у него 300 жен, а в конце — он христианин, примерный князь и муж, его облик идеален.

Анализируя движение жанра жития и его видоизменение в жанр плетение словес (на примере жития Стефана Пермского Епифания Премудрого) в XIV-XV вв., Лихачев подчеркивает, как меняется герой (это уже не князь, а обычный человек, и его геройство — не битва и не победа, а — крещение, верность христианству). Здесь происходит рождение нового стиля — жанр жития превращается в панегирик (торжественная похвала). Лихачев говорит, что основная причина возникновения стиля в том, что на главное место выдвигается не поступок, а эмоции, причем бурные (этого и требовал жанр плетения словес). В основе этого стиля лежит гиперболизация. Впервые изображается внутреннее состояние человека, его психология — это Добро или Зло, нет понятия характера. Лихачев подчеркивает, что характер воспринимается как движение от Зла к Добру. Автор определяет это движение чудом, мгновенным преображением, мотивированным Божьей Благодатью. Лихачев говорил здесь о младенческом понимании характера древнерусским автором.

Исследуя жанр воинской повести (на примере «Жития Александра Невского», XIII в.), Лихачев говорит о появлении индивидуальности действующих лиц — прием, пришедший в повесть из фольклора. В фольклоре уже была выработана традиция эпической характеристики персонажа. Литература переносила характер и описание из фольклора, а не создавала его сама. Лихачев подмечает, что впервые в эпических событиях изображается не только князь, но и народ как герой повести.

Напомню всем известные строки: «Не пристало ли нам, братья, начать старыми словами ратных повестей о походе Игоревом, Игоря Светославича? Начаться же этой песне по былям нашего времени, а не по обычаю Боянову» [3,с.63]. По поводу «Слова» Дмитрий Сергеевич писал:
«Мне хочется представить себе: о чем прежде всего подумает читатель, беря в руки эту небольшую книжку и прочтя на ее обложке с детства знакомое название древнего русского литературного произведения. Может быть, ему вспомнятся школьные годы, когда он писал классное сочинение о »Слове« или отвечал о нем на уроке. Может быть, читатель подумает, что книжка на эту тему не будет интересной. Ведь памятник всегда казался ему не очень понятным… Но вслед за тем, вероятно, перед ним мелькнут и другие воспоминания и хорошие отдельные строки, запавшие в душу и запомнившиеся на всю жизнь.

Древняя русская литература? Двенадцатый век? Нечто от нас очень далекое? Нет, нет и нет! Наши представления о «Слове» сливаются с воспоминаниями нашей юности. И это понятно. Ведь и само «Слово» — это юность русской литературы» [4,с.5].

Есть ли еще более простое и более загадочное произведение Древней Руси? Д.С. Лихачев опроверг теорию 60-х годов XIX века о времени написания «Слова» (академик Зимин, французский ученый Мазон утверждали, что «Слово» написано после «Задонщины» (XIV в.) и является подражанием этому тексту). Проведя тщательный сопоставительный анализ, академик доказал, что время написания «Слова» — XII в. (не позднее и не ранее 1187г.). Посвятив «Слову» большую монографию, Лихачев осветил в ней, в частности, вопросы: Русь в период написания «Слова», тема и идея произведения, жанровая природа, «Слово» в контексте древней русской литературы, природа «Слова» и другие.

Среди них до сих пор дискуссионным является вопрос об авторе «Слова» и о жанре произведения. Дмитрий Сергеевич доказал связь «Слова» с народной поэзией (на примере многочисленных плачей и песен, лирических восклицаний, «Золотого слова», песенной славы, прославлений), так распространенной в летописях XIII в. По форме и созданию «Слово» близко этим жанрам, но все-таки это особый жанр народной поэзии, не успевший окончательно сложиться к XII веку.

По мысли Лихачева, главным героем «Слова» является не Игорь, не Святослав, а Русская Земля. Лихачев не называет имени автора (анонимность характерна для литературы этого периода), хотя известно об авторе многое: он участник событий или очевидец, хорошо знает князей, тонко чувствует природу, сопереживает героям, он близок князю — это человек не из народа.

Академик Б. Рыбаков предположил, что «Слово» мог написать киевский боярин Петр Бориславич. Но существует другая версия.
«Переводчик А. Степанов, а вслед за ним и писатель В. Набоков обратили внимание на то место, где рядом с Бояном появляется еще один сочинитель: «Сказали Боян и Ходына, оба Святославовы песнетворцы…» Место это было восстановлено в конце XIX в. историком Иваном Забелиным. В подлиннике текст…песни не был разбит на слова. Эту работу проделали первые публикаторы… Так, имя Ходына они написали как «ходы на». У Бояна в XI в. был свой киевский князь Святослав, а у автора «Слова» век спустя — свой. Значит, и Бояна, и автора можно назвать «Святославовыми песнетворцами». А если вспомнить, что в начале автор «Слова» уже пел вместе с Бояном, воображая, как тот сочинил бы зачин… то припевка Бояна и Ходына… Игорю позволила предположить, что Ходына — это автор «Слова».

Десятки поэтов XII в., жившие в Европе и Азии, в конце своих поэм ставили «печать», упоминая себя в 3 лице. Видимо, и автор «Слова» не был исключением… Ходына — псевдоним, поэтическое имя. Оно означает «странник»… Если Степанов и Набоков правы, то вместе с именем появляется сообщение о судьбе автора. Вряд ли это произведение могло быть создано придворным. Слишком смел и грозен голос его автора, великого поэта и великого гражданина» [5,с.224–225]. Как видим, Лихачев и авторы этой версии по-разному видят социальное положение автора.

Исследуя проблему «Задонщины» как древнего памятника XIV в., написанного через 150 лет после создания «Слова», после победы русских дружин во главе с Дмитрием Донским на Куликовом поле (1380), некоторые исследователи, как уже отмечалось, рассматривали этот текст как первичный памятник, а «Слово» — как стилизацию под него. Д.С. Лихачев доказал, что в XIV в. на Руси наступила эпоха Русского Возрождения погибшей культуры. Он определил эту эпоху как Предвозрождение, а позже — Возрождение.

Отличительной особенностью литературы этого периода становится действительное возрождение: возрождение жанров летописи, переписана Лаврентьевская летопись, возникают фольклорные циклы. Духовный подъем переживает и искусство: возрождение храмов и соборов, расцвет церковной живописи, иконописи, фресок. Лихачев подтверждает это сопоставлением художественных текстов и живописи. Он писал:
«Андрей Рублев был первым русским живописцем, в творчестве которого с особой силой выразился высокий гуманизм. В этом убеждает тот образ человека, который воплощен в произведениях Рублева. Он не мог не быть выдуман художником, он реально существовал в русской жизни. Грубые и дикие нравы не могли дать той утонченности и изящной человечности, которая зримо присутствует в произведениях Рублева и художников его школы» [6,с.20].

Почему же, по мнению Лихачева, автор «Задонщины» подражает автору «Слова»? С его точки зрения, «Слово» — это рассказ о гибели Русской Земли, а «Задонщина» — о возрождении ее. И автор начинает с подражания, смысл которого — идея возмездия!

Лихачев считает, что русская литература XIV — XV в. развивалась в том же направлении, что и западноевропейская литература эпохи Возрождения. Для этого, по его мнению, были предпосылки. «Русь до татаро-монгольского завоевания была высокоразвитой страной в социальном, политическом и культурном отношениях. Скандинавы называли ее Гардарикией — страной городов. В ней было развитое классовое общество. Она стала страной феодальной. У нее было культурное общение с Византией, Болгарией, Венгрией, Чехией, Польшей… Русский княжеский род был связан родственными узами с Германией, Францией, Византией… Изделия русского ремесла проникали далеко на Запад и на Восток…» [4,с.7 — 8].

Литература XVII в. — одна из самых сложных проблем современной науки, ибо таит в себе много загадок (в частности, проблема периодизации — академик Орлов: «Это новая литература»). Здесь возникает проблема читателя и писателя. Лихачев говорит, что в демократической литературе XVII в. следует искать темы маленького человека. Литература XVII в. использует вымысел. Лихачев указывает на два пути создания вымысла: 1. — пародия («Повесть о Ерше Ершовиче»). Здесь вымышленное имя, обезличенный герой. Смещены все основные элементы. Писатель снимает с себя обвинение — ведь это шутка; 2. — связь с фольклором. Лихачев говорит о переносе фольклорных сюжетов, жанров. Появление безымянного героя есть следствие демократизации. В «Повести о Горе — Злочастии» место врага занимает семья, мать и отец. Лихачев впервые вводит понятие «бытовая среда».

Литература XVII в. утрачивает свое единство, в основе которого лежит социальный признак. Появляется несколько литератур (верхушки общества, придворная, демократическая). Таковы главные проблемы творчества Д.С. Лихачева.

Он писал: «Древнерусская литература в отличие от литературы XIX в. обладает как бы детским сознанием. Это была молодая литература, и многие вопросы она решала впрямую. И эта ее особенность сродни юношескому школьному сознанию. Интерес к истории, к прошлому всей Руси и отдельных княжеств, городов, к биографиям отдельных выдающихся людей поистине колоссален. Прошлое есть руководство к оценке настоящего… Читая старую литературу, мы должны помнить, что и старое не устаревает, если к нему обращаться с поправкой на время.

Взгляд историка никогда не должен оставлять нас, иначе мы ничего не поймем в культуре и лишим себя величайших ценностей, которые увлекали наших предков» [7].

Волновавшие Д.С. Лихачева проблемы нашли отражение и в его публицистике. Он думал о нравственном облике молодого человека новой России, выступал перед студентами, молодыми учеными. Он говорил об особой научной ответственности ученого, о тщательном отборе фактов, серьезной аргументации выводов, о том, что ученому не следует увлекаться придумыванием многих терминов, кроме обозначений наиболее важных, значительных научных открытий. В 1990 году Д.С. Лихачевым был прочитан доклад на VII конгрессе Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ) «Русская культура в современном мире». В этой статье академик остановился на проблемах: о своеобразии русской культуры, о ее месте в культурах Востока и Запада, о русском менталитете и русском характере: «Можно ли считать тысячелетнюю культуру России отсталой? Казалось бы, вопрос не вызывает сомнений: сотни препятствий стояли на пути развития русской культуры. Но дело в том, что русская культура иная по типу, чем культуры Запада. Это касается прежде всего Древней Руси, и особенно XIII — XVII вв. В России всегда были отчетливо развиты искусства… и Русь никак не уступает другим культурами» [8, с. 9] … Учитывая весь тысячелетний опыт русской истории, мы можем говорить об исторической миссии России… Миссия России определяется ее положением среди других народов, тем, что в ее составе объединилось до трехсот народов… То, что страна, создавшая одну из самых гуманных универсальных культур, имеющая все предпосылки для объединения многих народов Европы и Азии, явилась в то же время одной из самых жестоких национальных угнетательниц, и прежде всего своего собственного «центрального» народа-русского, составляет один из самых трагических парадоксов истории…» [9, с. 107].

Часть этого доклада Дмитрия Сергеевича напечатана в недавно вышедшем учебном пособии для студентов-филологов «Современный русский язык. Текст. Стили речи. Культура речи», вышедшем в издательстве ТГУ им. Державина. Пособие посвящено 100-летию Д.С. Лихачева и включает в себя несколько его работ (авторы пособия — члены кафедры русской филологии ТГТУ).

В заключении выступления хотелось бы сказать об одном из сподвижников Д.С. Лихачева — известной болгарской журналистке, языковеде, Калине Каневой, которая сотрудничала с Дмитрием Сергеевичем в течение сорока лет и которая активно сотрудничает с ТГУ им. Державина. Калина Канева — сотрудник Института российско-болгарской дружбы (г. Москва). По совместной инициативе Д.С. Лихачева и К. Каневой в Мурманске был воздвигнут памятник основателям славянской письменности — Кириллу и Мефодию.

Будем ждать новых встреч с Д.С. Лихачевым и всеми теми, кто так бережно хранит память о нем и продолжает его гуманное дело.

Литература

1. Д.С. Лихачев Размышления над романом Б.Л. Пастернака «Доктор Живого» / Новый мир, № 1, 1988 — С. 9
2. Энциклопедия. Русская литература. Ч. 2. век. / Гл. ред. М.Д. Аксенова — М.: Изд-во «Аванта +», 1999. — С.676
3. Русская Литература XI — XVIII вв. Слово о полку Игореве — М.: Изд-во «Худ. литература», 1988. — С.63
4. Д.С. Лихачев. «Слово о полку Игореве» — героический пролог русской литературы — Л.: Изд-во «Худ. лит-ра», 1967. — С. 5, 7, 8
5. Энциклопедия Русская литература. Ч.1 - М.: Изд-во «Аванта +», 1998. - С.224-225
6. С. Фенина. Беседы о русских художниках. — М.: Изд-во «Русский язык», 1990. — С. 20
7. Д.С. Лихачев. Русская культура: наследие прошлого и реальная сила сегодня. / Народный календарь — М., 1991. — 10/V, 11/V.
8. Д.С. Лихачев. Русская культура в современном мире. / Новый мир, 1991, № 1. — С. 9
9. Блохина Н.Г. и др. Современный русский язык. Текст. Стили речи. Культура речи. — Тамбов: ТГУ им. Державина, 2006. — С. 107
Библиография
1. Д.С. Лихачев. Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого. - М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1962.
2. Д.С. Лихачев. Поэтика древнерусской литературы. — М. — Л.: Изд-во «Наука»,1967.
3. Д.С. Лихачев. «Слово о полку Игореве» — героический пролог русской литературы. — Л.: Изд-во «Худож. литер». — 1967.
4. Д.С. Лихачев. Человек в литературе Древней Руси. — М.: Изд-во «Наука»,1970.
5. Д.С. Лихачев. Развитие русской литературы X — XVII вв. Эпохи и стили. — Л.: Изд-во «Наука», 1973.

Материалы региональной конференции молодых исследователей «Уроки Дмитрия Сергеевича Лихачева». Тамбов, 28 ноября 2006 г.

Комментарии читателей

Всего комментариев: 0

Вы можете оставить свой комментарий:

*Ваше имя:
E-mail:
Страна, город:
*Комментарий:
* :

* - обязательно для заполнения
Ваш E-mail будет доступен только администратору сайта.


Мы используем технологии, такие как файлы «cookie», которые обеспечивают правильную работу сайта.
Продолжая использовать сайт, вы даете согласие на обработку файлов «cookie». 152-ФЗ «О персональных данных». Принимаю