В 2019 году Кирсанов посетили необычные гости из итальянского города Тренто. Их интересовал не сам город, а захоронения на городском кладбище. Они искали могилы своих родственников, италоязычных военнопленных, оказавшихся в неволе на тамбовской земле в годы Первой мировой войны. С тех пор в Кирсановском краеведческом музее ведутся изыскания, результатом которых стал перевод книги Андреа Ди Микеле «Между двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену». Книга была переведена на русский язык Михаилом Талалаем и издана в издательстве «Алетейя» в Санкт-Петербурге в 2022 году. Часть иллюстраций предоставлены Кирсановским краеведческим музеем. Как, собственно, и сама книга эта недавно передана в дар Тамбовской областной библиотеке директором музея Ириной Александровной Шапиро.

В годы Великой войны, как называли Первую мировую ее современники, Кирсанов стал прибежищем для многих военнопленных Австро-Венгерской армии. Здесь были поляки, румыны, закарпатские русины, хорваты, чехи, словаки, боснийцы, сербы. Но особенно на фоне всех остальных выделялись итальянцы. Именно Кирсанов стал единственным городом в России, где был организован специальный лагерь для италоязычных солдат. Наибольшее количество размещенных здесь военнопленных происходило из города Тренто и одноименной его провинции. Это север Италии, её предальпийская территория. На севере (по хребтам Альп) она граничит с Австрией, на западе — со Швейцарией и областью Ломбардия, а на юго-востоке — с областью Венеция. Автономная область состоит из горных хребтов. Климат здесь умеренно теплый. Триест, откуда также происходило немало военнопленных, расположен немного восточнее, на северо-западе Балканского полуострова, в глубине Триестского залива Адриатического моря. Можно сказать, что Тренто, Венеция и Триест образуют своего рода перевернутый треугольник, обращенный вниз к Венецианскому заливу Адриатического моря. И если Венеция, самая близкая к морю, всегда славилась своей независимостью и свободой, то Тренто (Трентино) и Триест были «неискупленной», то есть несвободной, не освобожденной от австрийского владычества землей в Италии.

Стоит ли напоминать, что география — это судьба. Свободу Венеции давало безграничное море, которое соединяло ее со многими другими государствами и странами. А вот италоговорящие жители Тренто и Триеста такой возможности не имели и многие годы оставались под властью Австро-Венгерской империи Габсбургов. Сама же их территория называлась terre irredente — неосвобожденная земля. Отсюда и жителей ее именовали ирредентистами.

С началом Великой войны многие мужчины Тренто и Триеста были призваны в армию и стали невольными солдатами сначала в рядах Австро-Венгерской армии, а затем уже пленниками в самой России. Здесь им предстояло определиться с национальной индентификацией, чтобы быть записанными в тот или иной лагерь. Пленные могли причислить себя к любой национальности и поэтому старались учитывать российскую политику в ее поддержке славянских народов, при общей ненависти к немцам и венграм. Например, могли объявить себя евреями, что не практиковалось в Австро-Венгерской империи во время всеобщих переписей. И, конечно же, записанные как «польские израильтяне», некоторые из них затем ходатайствовали о признании себя все же итальянцами. Эти сложные манипуляции с бумагами служили лишь одной цели — облегчению собственной участи в русском плену. Поэтому не совсем ясно, почему жителей Тренто и Триеста направили именно в Кирсанов.

Сегодня нам привычнее называть жителей Венеции больше венецианцами, а не итальянцами. То же самое было и с жителями Тренто, которые до того себя итальянцами не считали. Они желали оставаться причастными к своей региональной автономии, но история не оставила им выбора. Оказавшись меж двух мундиров, австрийским и итальянским, они выбрали для себя последний. В кирсановском лагере оказалось большинство тех, кто подписал договор о переходе на сторону союзной Италии и таким образом становился союзником России. Пребывание в этом статусе давало возможность свободно перемещаться по городу, общаться с населением, вести собственную культурную жизнь.

Кирсановцы, в свою очередь, довольно благосклонно отнеслись к непрошенным гостям. Яков Иванович Бутович в своих воспоминаниях коннозаводчика «Лошади моего сердца» вспоминал, что большую поддержку и помощь кирсановским военнопленным оказывала статс-дама Императорского двора Александра Николаевна Нарышкина (в девичестве Чичерина), проживавшая в то время в Тамбове. «Пленных итальянцев, австрийских подданных, посылали главным образом в Кирсанов, — пишет он. — Нарышкина о них заботилась, на что военные смотрели сквозь пальцы, во-первых, потому что делала это Нарышкина, а кроме того, уж очень приятны и милы были все эти итальянцы, на них смотрели почти как на союзников, ибо они в этой войне, естественно, не были на стороне своего исконного врага — Австрии».

Вскоре военнопленные итальянцы получили право вернуться на родину. Осенью 1915 года специальная итальянская миссия при активном содействии русского правительства начала транспортировку итальянских солдат и офицеров из Кирсанова в Архангельск, чтобы отправить их дальше на Запад.

Первый контингент, состоящий из 33-х офицеров и 1665 военнослужащих нижних чинов, отбыл из Кирсанова 24 сентября 1916 года. Австрийский подполковник, итальянец Эместто де Варда писал: «Мы вошли в Россию как австрийские пленные и теперь покидаем эту землю как итальянские граждане». В подтверждение того, что итальянцы, в отличии от тех же немцев или венгров, встретили радушие у местных жителей, один из бывших военнопленных Аннибале Молинони писал: «В русском народе мы заметили под грубой страстью доброту сердца, чувство гостеприимства развито в высшей степени. Наряду с самыми прискорбными излишествами, можно встретить и самые благородные чувства».

Яков Иванович Бутович, которому было поручено сопровождать итальянцев в Архангельск, продолжал:
«На вокзале яблоку было негде упасть: на отъезд военнопленных на родину собрался поглядеть весь Кирсанов. Полковой оркестр играл какой-то бравурный марш, вагоны итальянцы украсили зеленью и союзными флагами, настроение у всех было приподнятое, и когда после третьего звонка я дал знак кондуктору отправляться, из вагонов грянуло дружное: „Et viva la bella Italia!“ — Да здравствует прекрасная Италия! И — „Да здравствует великая Россия!“. Оркестр играл итальянский национальный гимн, и под его звуки поезд медленно отходил от дебаркадера вокзала. Итальянцы смеялись, махали шляпами и платками. Во время всего пути из их вагонов неслись песни и звуки музыки. Почти все обзавелись в Кирсанове разными дешёвыми инструментами, но и из них эти природные певцы и музыканты умели извлекать красивые и мелодичные звуки».

Тем не менее, в Кирсанове еще ожидали своей отправки 3250 человек. В 1916 году их число достигло 4000 человек. В этот период Кирсанов являлся «оазисом итальянского духа в сердце России». Итальянцы проживали в городе на частных квартирах и получали от царского правительства ежемесячное пособие. Кто-то находил здесь дополнительную оплачиваемую работу, создавал семьи. Чтобы развлечь себя, выходцы из города Тренто организовали в Кирсанове собственный хор и оркестр, наладили выпуск еженедельной газеты «Наша вера» и бюллетень «Военный вестник». Знаковым событием стал приезд в город репортеров одной из крупнейших еженедельных газет в Италии «La Stampa». Ее публикации о военнопленных в Кирсанове привлекли внимание итальянцев к своим соотечественникам, томящимся в далекой России. В Италии началось движение за содействие к их возвращению на Родину. Но отъезд постоянно откладывался, что вызывало нескрываемое разочарование, а порой и полное отчаяние среди вынужденных невольников. Вирджинио Гайда так писал о России и Кирсанове в зимний, тоскливый период 1916 года:
«Вся страна бесконечно белая. С высоты Кирсанова ровная и парообразная серая масса доминирует повсюду, сливаясь в горизонт с чистым серым небом без отрыва, как океан. В России часто бывают такие пейзажи: небо и земля — это одна нота, которая в своей огромной монотонности придает им неопределенность и неуловимость пустоты».

Действительно, расположение Кирсанова, его планировка с улицами, которые зримо и незримо выходят за пределы города, давали ощущение полного безмолвия и слияния неба с землей. В зимний период это переживалось особенно тяжело.
«Кирсанов — небольшой и обычный провинциальный город, — продолжал автор. — О, как все эти провинциальные города России похожи друг на друга [...] Широкие улицы, потому что русские хотят воздуха, и нет недостатка в пространстве, низкие одноэтажные деревянные дома, закрытые и тихие с заборами, высокая пожарная башня на центральной площади, где есть рынок, белый собор с его семью зелеными куполообразными воздушными шарами. [...] Все грустно и тихо уже 6 месяцев под снегом».

Многие из пленных солдат так и не смогли дождаться своего возвращения на родину и остались покоиться на городском кладбище. Помимо еврейского участка, здесь расположился участок с захоронениями итальянских воинов. В 1916 году по проекту скульптора Эрмете Бонопачче здесь был установлен памятник в виде креста с ликом Иисуса Христа. Бонопачче, который смог получить освобождение из лагеря в Кирсанове, так увековечил память о своих соотечественниках. До сих пор этот памятник свидетельствует о минувших событиях прошлого века, являясь молчаливым напоминанием не только о Первой мировой войне, но и о Второй мировой.

В период Великой Отечественной войны в Кирсанове вновь оказались военнопленные из Италии, Эльзаса, Лотарингии, Люксембурга и других городов неугомонной Европы. Теперь, для жителей Кирсанова все они стали «немцами», а потому и кладбище прозвали «немецким». Памятный крест на оставался нетронутым, но его уже никто не связывал с военнопленными Первой мировой войны. Католическая форма креста в эпоху агрессивного атеизма только лишний раз напоминала его чужеродность. И даже сами эти кресты в народном сознании смешались с немецкой символикой и стали «немецкими». Немецкое кладбище в Кирсанове объединило две больших войны, как бы подтверждая мнение ряда историков, что Вторая мировая война является по сути продолжением и завершением Первой, той самой Великой войны 1914–1918 гг. Чем она явилась для молодых людей из Тренто и Триеста, когда они вдруг оказались ввергнуты в пучину бесконечной одиссеи, что забросила их в заснеженную Россию? Какая Сивилла могла им предсказать, что они найдут свой вечный покой на русской земле? А другие будут застигнуты революцией и, захваченные ее стихией, пересекут всю Сибирь, минуют Дальний Восток, чтобы вдоль побережья Китая и Индокитая, через Индийский океан, Красное море и Средиземное море вновь оказаться на родине? Так или иначе, «неискупленная Италия» явила на тамбовской земле наглядный пример того, что право наций на самоопределение, записанное теперь в уставе ООН, часто входит в противоречие с великими историческими законами. Равно как закон всемирного тяготения гласит, что каждое тело притягивается к другому с силой, пропорциональной их массам, так и небольшие нации входят в состав больших государственных образований, будучи притянуты их огромной силой. Как это произошло и с жителями Тренто и Триеста в годы Великой войны.

Хаос и бардак — это упорядоченный Промысел Божий, который не поддаётся обычной человеческой логике, потому что необъясним и сверхъестественнен. Однако совершается он в синергии Бога с человеком и, зачастую, руками последнего. Самое яркое проявление хаоса и бардака — это война. Именно на войне Бог становится ближе к человеку, а человек к Богу. Выражение, что «на войне нет атеистов» родилось не на пустом месте. Война меняет жизнь отдельных людей, целых народов и стран. Даже весьма искушенные римляне прозрели в Аттиле «бич Божий». Великое нашествие, либо война полностью уничтожает старый порядок и создает новый. За разрушением следует созидание. Федор Михайлович. Достоевский в своем «Дневнике писателя» в 1877 году писал, что «не всегда война бич, иногда и спасение», имея в виду последующее за ней благо. Извлечет ли Европа уроки из своего прошлого, покажет лишь время. Мы же надеемся, что судьба итальянских военнопленных в России не будет забыта. О чем и свидетельствует сегодня представленная книга.

За предоставленный материал, в подготовке данной публикации благодарим директора Кирсановского краеведческого музея Ирину Александровну Шапиро.

Фотографии из книги Ди Микеле А. "Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену / А. Ди Микеле; пер. и науч. Ред. М. Г. Талалая. — СПб.: Алетейя, 2022. 286 с., ил. — (Италия- Россия).